проверка размера стиха онлайнгенератор стиховподобрать римфу к слову

Рифма и поэтическая морфемика (часть 3)




Неологизм - в художественно-функциональном плане особая "свернутая" метафора. бдновременно это своего рода художественный универсум, сгущенный до "точки в синтагме" (ср. Минералов 1999). В данной точке концентрируются многие окказиональные, ассоциативно-синтаксические связи. Это связи тем более сложные, переплетенные и многочисленные, чем больше кроется в неологизме се-мантико-синтаксически подразумеваемых членов (составляющих ту речевую конструкцию, которая соответствовала бы - конечно, не вполне адекватно! - неологизму в языке вне данного индивидуального стиля, вне данного поэтического контекста). Внутреннюю форму неологизма поэтому все время пытаются "развернуть" невидимые синтаксические напряжения, но развернуть не могут, так как уравновешиваются противоположным "сжимающим" действием индивидуального стиля. В содержательно насыщенных индивидуальных стилях (например, у Державина и Маяковского) неологизм может выступать образом образов и идей, количественно многочисленных и сложных по своему качеству.


Каламбур - это особая двучленная внутренняя форма. В ее пределах обыгрывается именно наличие глубинной (закамуфлированной, не ощутимой в языке бытового общения) связи между "сжатым" членом и "развернутым" членом - то есть целостная семантика каламбура наглядно творится стилистом (ср. "человек - чело века"); динамизм художественной семантики в каламбуре проявляет себя с предельной откровенностью; каламбур весь - движение художественной мысли.


Рифма - особенно сложное (в аспекте поэтического, ассоциативного синтаксиса) явление. В ряде отношений она весьма близка к каламбуру - не случайно возникло понятие "каламбурной" рифмы (и действительно, можно себе представить конструкцию "человек/чело века" фигурирующей как составная, "каламбурная" рифма - например, у русских футуристов). Говоря так, мы не ставим задачу еще одной стиховедческой характеристики рифмы. Но на рифму как феномен можно взглянуть и в стилевом аспекте - рассматривая рифмовку как одно из средств индивидуального стиля.


Рифмовка характеризуется - сравнительно с другими стилевыми элементами - наименьшей автономией от контекста. Она "вращена" в высказывание. Вне контекста ее компоненты (стоящие обычно в разных падежах или принадлежащие к разным частям речи) кажутся синтаксически несвязанными. Однако на деле их, безусловно, объединяет в контексте реальная связь - но не обычного линейного, формально-грамматического типа, а связь перекрестная, окказиональная. Это художественно-ассоциативный синтаксис, осложняющий и трансформирующий синтаксис в языковедческом смысле (см. Минералов 1999).


Именно связи типа рифменных как бы "сгибают", "сматывают", "переплетают", "спутывают", "завязывают в узлы" синтаксическую цепь высказывания в стихотворных произведениях. Рифмовка оказывает огромное воздействие непосредственно на художественную семантику. Сегодня уже стало для науки общим местом, что созвучность компонентов рифмы вызывает ассоциирование их лексических значений - то есть влечет чисто содержательный эффект. Однако укажем на иное обстоятельство: на то, что систематическая рифмовка, перестраивая синтаксис, создает уникальные возможности для усложнения ("сгущения") художественного содержания в масштабах всего текста произведения. Дело в том, что рифма (и не только "каламбурная") представляет собой тоже "образ образа", особую внутреннюю форму. Наличие такой целостной внутренней формы в случае с рифмой маскируется несколькими факторами. Например, тем, что ее компоненты "разнесены" на отстоящие друг от друга в контексте позиции, - вплоть до вхождения в различные фразы.


Ср. с этим хотя бы неологизм, представляющий собою результат "переплавки" ряда слов и словосочетаний в одно единственное слово, - в неологизме внутренняя форма демонстрирует себя с максимальной откровенностью (например, северянинское "разлепесточил апельсин" - то есть 'разделил на дольки, напоминающие собой лепестки'). Целостность рифмы как внутренней формы маскируется и непривычным характером связи, объединяющей ее компоненты (ср. с этим синтаксис каламбура, вполне соответствующий тем или иным грамматическим ожиданиям читателя, тем или иным речевым нормам). Одним словом, рифма - почти единственная поэтическая внутренняя форма, при сотворении которой не используются чисто языковые формообразовательные аналогии. Но тем самым в этом элементе максимально воплощено своеобразие авторского, индивидуально-стилевого видения языка. В нем с максимальной яркостью отражается стиль художника. Подобные качества делают рифму как тип внутренней формы одним из важнейших факторов стилеобразования.


В том же ряду, что неологизм, каламбур и рифма законно рассматривать эллиптическую "нишу", о которой упоминалось выше в связи с проблемой верлибра.


В работе Минералов 1999 такая "ниша" в плане художественной семантики характеризуется как образование, наиболее всего близкое к неологизму, ибо эллипсис подобно каламбуру представляет собой точку, где искривляется "стилевое пространство", где концентрируются многочисленные смысловые связи. Как неологизм, так и эллипсис "заменяют" собой обширные словосочетания, а то и целые фразы. Неологизм и эллиптическая "ниша" - живые примеры того, что "поэтический образ - говоря словами А.А. Потебни, - многозначен и полон содержания, этот поэтический образ является представителем тысячи отдельных мыслей" (Потебня 1930, с. 92).


На неологизм в "пространстве" индивидуального стиля тоже можно взглянуть не как на определенную форму (слово), а как на комплекс идей, расположенных не линейно и расчлененно (одна подле другой), как бы сплюснутых в одной точке, спрессованных - так, что границы между ними невосстановимы, взаимное отделение невозможно, логически они не уточняемы и не переформулируемы. (Поэтический неологизм можно, конечно, подвергнуть языковому развертыванию, как условно было сделано нами выше, но получаемая развертка всегда не вполне адекватна неологизму по своему содержанию. У того же Игоря Северянина в одном стихотворении сказано: "Корабли оякорили бухты". Неологизм "оякорили" легко развернуть в словосочетание "стали на якоря в бухтах", но эта развертка разрушает главное - художественность семантики, созданный неологизмом образ.)


Каламбур аналогичным манером целенаправленно "перетолковывает" по-новому значение своих компонентов как языковых единиц. Кроме вышеприведенного двустишия из нашего стихотворения "Пушкинские стансы", ср. у С. Кирсанова: "В каждой чайной (обычайно!) / чайка чайника летит", - здесь весьма наглядно то, как "стягиваются" воедино (с центром в виде звукового комплекса "-чай-") составляющие фразу отдельные слова; как "накапливается" в этом центре образно-художественная семантика. Можно пронаблюдать, как в реальной динамике свертывания - развертывания своих компонентов каламбуры своеобразными "толчками" двигают художественную мысль. Ср. еще пример из С. Кирсанова:


Как стали мы с планом бить Петлюру, в петлю Петлюру загнали точно.
Махно смахнули, задрали Шкуру, и вот затюкан Тютюник прочно.

Страницы: 1 2 3



    • Если вам понравилось, поделитесь с друзьями

    « Реализация фонемного тождества в новой рифме (однофонемный повтор, повтор разрывного комплекса фонем)
    » Заключение

    Ответить