проверка размера стиха онлайнгенератор стиховподобрать римфу к слову

О методах литературоведческого анализа рифмы




В нашей книге активно обсуждаются аналитические методики, получившие распространение в современном стиховедении, многие из которых применяются автором непосредственно в практике анализа. Например, поскольку рифма представляет собой дискретный, легко вычленяемый и счисляемый объект, при наблюдении современной рифмы по-своему заманчиво опереться на статистические подсчеты. Однако применение той или иной методики научно корректно, правомерно лишь в определенных пределах. При всей несомненной перспективности использования в некоторых частных целях элементов статистики, позволяющей иногда существенно уточнить характер исследуемого материала, это все же прикладная методика.


По основным проблемам, касающимся областей и границ применимости статистики при анализе феномена поэтического языка в тех или иных его проявлениях, "точности" получаемых при этом данных, интерпретации низкочастотных элементов и т. д. и т. п. автор издавна в основном разделяет точку зрения, изложенную уже три десятилетия назад в трезвой и содержательной работе: Гаспаров, Гаспарова, Минц 1911. Во многом аналогичные мысли высказывал в начале же 10-х годов один из ярчайших эстонских филологов Яак Рудольфович Пыльдмяэ, короткая жизнь которого, однако, через несколько лет трагически оборвалась.


Указанные исследователи справедливо напоминали о сомнительности противопоставления в стиховедении статистических данных традиционному филологическому анализу как "приблизительному" (см., напр., Гаспаров, Гаспарова, Минц 1911, с. 290). К сожалению, несмотря на подобные разумные суждения, вторая половина 10-х и 80-е годы характеризовались броской модой на "математические методы" в стиховедении (фактически на арифметические подсчеты) - модой, исполненной не вполне уместного в сфере объективного познания рекламистского духа (это именовалось "точными методами в литературоведении", причем делались параллельные попытки объявлять иные методы познания литературных явлений "донаучными"). Объектом литературоведения являются художественно-литературные факты, факты словесного искусства и их реальное функционирование. Однако, отмечал Л.И. Тимофеев, рядом исследователей-стиховедов в данный период изучались "по сути языковые, а не литературные закономерности".


В эти годы в поэтике и стиховедении действительно шел процесс активного накапливания наблюдений, неадекватных природе объекта науки о художественной литературе. Но языковая сфера если и оказывалась при этом в поле зрения анализа, то не столько в силу сознательной установки, сколько под влиянием побочных причин. Собственно литературоведческий, функциональный аспект анализа сменился тогда, на наш взгляд, у некоторых авторов не "языковым" аспектом, а условно-абстрактным.


Тенденция к анализу подобного рода, по всей вероятности, является чаще всего результатом неточно нацеленного применения в поэтике и стиховедении инструментария отдельных областей прикладной математики. (В обиходе некоторых литературоведческих школ именно этот инструментарий известен под "кодовым обозначением" "точные методы".) Нет смысла распространяться, сколь эффективным орудием научного познания являются, в принципе, те или иные методы математики. Но давно назрела необходимость осмыслить то, каким же образом литературовед в своей практике порою обходится с данными методами. Л.И. Тимофеева, его ученика Б.П. Гончарова, В.В. Кожинова и некоторых других авторов, в 70 - 80-е годы предпринимавших первые опыты такого осмысления, уже нет в живых. Попробуем продолжить это человечески трудное, ибо приходится полемизировать со сплоченной группой авторов-единомышленников, но необходимое для литературоведения как науки дело.


Литературоведение принадлежит к числу наук, в центре внимания которых, как уже упоминалось, стоит специфика индивидуального. Например, филолог начинает изучение личного стиля художника с целенаправленного анализа каждого его элемента, предполагая, что всякая "рифмопара", всякая ямбическая, хореическая и т. д. строка есть не просто единичное проявление определенного рифменного "типа" или определенной "модели метра". Тут нечто принципиально иное: индивидуально-стилевое претворение явлений содержания и формы; не безликие "единицы" (которые всего-навсего надо пересчитать), а рифмы и строки, опредмеченные сначала авторским стилем, а затем контекстом, в котором они реально воплощены. Следовательно, задача математической репрезентации сгруппированных тем или иным образом стихотворных элементов чрезвычайно сложна.


Она, однако, необыкновенно упрощается, стоит только приступающему к ней исследователю постулировать условное допущение, что все анализируемые им однородные элементы не просто "однородны", родственны, а "одинаковы по размеру".


Острые споры о статистике в литературоведении, которые велись на протяжении ряда лет, не закрыли вопроса, но как раз и "сделали рекламу" обсуждаемой методике. В этих напряженных спорах решалась проблема: применять или не применять в литературоведении статистику. Возможно, целесообразнее заняться выяснением иного: что статистике доступно, что малодоступно и что недоступно в сложной системе "литературных закономерностей". Пытающиеся опробовать данную методику в литературоведении обычно напоминают об удачном применении статистики в ряде иных наук, например в политической экономии. Но некая методика, плодотворно применимая в одних науках, не является автоматически столь же эффективной по отношению к наукам иного цикла.


Так, объективной основой "политэкономических" успехов статистики было именно то, что политэкономия сосредоточена на изучении так называемых "массовых совокупностей" элементов, а не на анализе индивидуально-стилевой и контекстной специфики каждого элемента, характерном для филологии. Исследователи-литературоведы, рассматривающие статистику как своего рода "доминанту" методического арсенала, основываются пока преимущественно на соблазнительных "политэкономических" аналогиях и иррациональной "вере в статистику". Между тем о необходимости пристально изучить вопрос применимости в литературоведении методики подсчетов свидетельствует многое.


И огульное отрицание значения всяких статистических операций для литературоведения, и широковещательные надежды на грядущее перерождение нашей "неточной" науки в науку "точную", "статистическую", по мнению автора данной книги, в равной мере основаны на одном: на неточном представлении о взаимоотношениях статистики с реальным литературоведческим материалом.


Абстрактный характер подсчитываемых статистикой единиц отрицать невозможно. Но литературовед, разумеется, может поставить перед собой сознательно ограниченную задачу, характер которой позволит временно "не вдаваться в детали" - не анализировать каждую единицу конкретно. Тогда условно-абстрактное приложение математики принесет пропорциональную пользу. Например, в случае, если подсчеты обнаруживают, что у одного поэта несколько тысяч строк четырехстопных ямбов, а у другого, его современника, только несколько десятков. Однако ясен прикладной характер подобных данных. Ибо статистика не позволяет сделать основное - пристально разобраться в индивидуальных отличиях каждой из анализируемых "условно одинаковых" ямбических строк. И это последнее напоминает, что для решения собственно литературоведческих задач подсчеты малопригодны.


Статистика может, например, констатировать, что у двух поэтов-современников одинаковое или пропорционально близкое количество ямбов определенной разновидности. Между тем эстетическое чувство читателей часто улавливает основанную на чем-то несхожесть их ямбов (возьмите державинский четырехстопный ямб и четырехстопный ямб Пушкина). Стиль одного поэта и стиль другого таинственным образом повлияли даже на их метрику. "Традиционное" стиховедение здраво объяснит читательские интуитивные ощущения различием предметно-стилистического воплощения и различием интонации "одинаковых" ямбов у двух разных поэтов. Стастистика же "промолчит" - по ее цифрам, все в их метрике "совпадает".


Не подлежит сомнению, что методика, позволяющая сравнить количество ямбов у разных поэтов, но не позволяющая увидеть и понять, на чем основано интуитивное впечатление своеобычности употребления "одинаковых" ямбов каждым из них, - литературоведчески дефектна. И необходимо помнить о ее лишь ограниченной применимости.


Условно-абстрактный анализ - примета тех работ по поэтике и стиховедению, где от статистики, вследствие "веры" в нее, в какой-то мере ждут сенсационных результатов. Ожидания такого рода имеют достаточно показательные следствия. Так, если исследователь, работающий с подсчетами, получает данные, внешне заметно отличающиеся от данных "традиционного" литературоведения, им почти неизменно провозглашается тезис, что "точными методами" якобы опровергнута еще одна научная иллюзия. Апеллируя к статистике, увлеченные ею филологи призывают даже к пересмотру представлений, засвидетельствованных эстетическим чувством множества читателей.


"Ходячее представление, что "стих Маяковского" широко повлиял на советскую поэзию, оказывается неверным: даже такие близкие Маяковскому поэты, как Асеев и Кирсанов, предпочитают акцентному стиху дольники, тактовики и вариации силлабо-тонических размеров, - с некоторым удивлением констатирует, например, М.Л. Гаспаров. - Влияние Маяковского было огромным, но сказалось не в метрике, а в других аспектах выразительной системы стиха, еще ожидающих исследования". Разберемся в семантике данного высказывания.

Страницы: 1 2



    • Если вам понравилось, поделитесь с друзьями

    « Современная рифма
    » Рифменная «эволюция»

    Ответить