проверка размера стиха онлайнгенератор стиховподобрать римфу к слову

Рифма и поэтическая морфемика




Народы проявляют неистощимую фантазию в "подаче" мысли через образ. Например, окно в разных языках это и "то, через что смотрит око" (как у нас), и "то, через что ветер дует", и "то, через что солнце светит", и "то, через что видно небо" - и т. д. и т. п. Но излюбленный прием народного словесно-художественного творчества - подстановка "своего", нового образа в уже существующее слово. Так называемая "народная этимология" - это именно изображение, образ этимологического образа в слове. Русские моряки, шутливо истолковывавшие слово Стокгольм как "Стекольный" (город множества окон), слово "Норвегия" как "Наверхия" (земля наверху карты) или Италия как "Удалия" (удаленная страна), каламбуря, создавали такой "образ образа".


В художественной словесности, в текстах профессиональных писателей в подавляющем большинстве случаев функционально активен не истинный этимологический образ как таковой, а именно сочиненная самим поэтом своего рода "фантазия на тему" этимологического образа в слове. Это напоминает как раз принцип, на котором зиждется народная этимология, - с той важной особенностью, что поэтическая этимология нацелена на выполнение художественных функций (во всей смысловой сложности и многообразии понятия "художественность") и несводима ни к шутке, ни к "неверному" осмыслению поэтом факта языка (в порядке какой-то "ошибки" или личного его заблуждения). Напротив, в поэзии это весьма плодотворный прием писательской "техники" - именно подобная заведомо мнимая этимологизация составляет важный резерв художественной образности.


Напомним, что слово - отнюдь не наименьшая значимая единица в человеческом языке, и уж тем более не наименьшая его единица. Всякому понятно, что в реальной речи оно состоит из звуков (которые представляют собой орфоэпические реализации фонем). Но представление о том, что слово распадается на такие элементарные единицы, как звуки фонемы, до известной степени упрощает действительное положение дел. Когда-то не кто иной, как основатель фонологии князь Н.С. Трубецкой, отмечая, что "каждое слово языка в плане обозначающего можно разложить на фонемы, представить как определенный ряд фонем", указывал, что было бы упрощением впрямую представлять фонемы "теми "кирпичиками", из которых складываются отдельные слова. Дело обстоит как раз наоборот: любое слово представляет собой целостную структуру, оно и воспринимается слушателями как структура...".


Слово представляет собой не просто цепочку фонем, но синтагматическую цепочку полных смысла морфем (префикс, корень, суффикс, окончание). А каждая морфема в свою очередь еще и распадается на фонемы, образующие фонемную цепочку. Этимологический образ (равно как и обсуждаемый художественный образ этимологического образа) не "влит" в слово, как некая аморфная субстанция в посудину, но четко структурирован на его морфо-семантическом уровне.


Как известно, в языке наименьшей значимой единицей является именно морфема. ббычно слово состоит из нескольких морфем, но есть много слов без приставок и суффиксов и с "нулевым" окончанием, материальные границы которых совпадают с границами корневой морфемы (таковы существительные типа "кофе", "пальто", а также слова "дом", "стол", "сад" и т. п., употребленные в прямом падеже). Корень - инвариантное смысловое "ядро" слова, носитель его вещественного значения.


Одни лингвистические школы отличает повышенное внимание к морфо-семантическому уровню, обусловленное генеральным местом понятия морфемы в их концептуальной системе (пример - американская "дескриптивная лингвивстика"), другие занимаются его наблюдением в несравненно меньшей степени и оценивают его роль в языковой системе иначе. Но при любом подходе ясно, что роль его значительна. Как совершенно справедливо напоминает современный исследователь, "существуют языки, где отсутствуют слова в европейском понимании (или, во всяком случае, их наличие является спорным). В таких языках морфо-семантический уровень играет особую роль, являясь основным уровнем, на котором строится план содержания любого высказывания. <...> Во всяком случае, надо считать доказанной реальность морфо-семантического уровня в любом языке".


Единое значение слова возникает на основе отдельных значений ("вещественных" и "реляционных" - структурно-грамматических) составляющих его морфем. Это единство смысла слова не уничтожает абсолютно значений морфем: в составе слова морфемы обладают определенной автономией не только в плане выражения, но и в плане содержания, то есть входя в целостную структуру, сами сохраняют свою цельность. Так обстоит дело в нехудожественном языке, в языке как таковом, "естественном языке", как часто выражаются лингвисты.


Вполне понятно, что воспитанное на языковых закономерностях читательское сознание и в поэзии осмысляет слово как определенную семантическую структуру, некоторый подраздел которой им предположительно в функциональном отношении опознается как приставка, другой как суффикс, в третьем угадывается корень и т. д. Здесь точно именно выражение угадывается - в носителе языка до автоматизма доведено общее ощущение морфемной организации слова (даже если он не знает слов типа "приставка" или "суффикс"!), но без специальной подготовки человек зачастую не способен к верному проведению истинных границ между теми или иными морфемами в конкретном слове. Владея языком, человек и не имеет необходимости при живом общении рационалистически анализировать слова. Всякий из нас спонтанно осуществляет словоизменение, буквально мастерски жонглируя префиксально-суффиксальными показателями и разными фонетическими вариантами корня, поскольку во всяком с рождения постепенно сформировано интуитивное ощущение того, что в слове родного языка наличествует несколько составляющих его целостных фонемных комплексов. Такой заложенный в каждом интуитивный "образ слова", его внутреннего строения и создает объективную предпосылку для читательского восприятия одного из характернейших приемов художественной словесности (преимущественно поэзии).


Как державинские построения с повторением фонемных комплексов ("Весна венцом венчалась лета", "Бурно бурей буреванье и бореев в сем бору", "Летучи тучи-казаки", "Я пою под миртой мирной" и т. п.), так, например, и хлебниковские ("Сыновеет ночей синева", "В высь весь вас звала / И милый мигов миру ил" и т. п.) отнюдь не представляют собой фраз, в которые поэтами подобраны слова с общим этимологическим образом. Нет этимологического родства между весной и венцом, сыновьями и синевой, бореем и бором, а те праисторические параллели, которые можно пытаться проводить между бурей и бореем, все-таки не есть настоящее этимологическое родство.

Страницы: 1 2 3



    • Если вам понравилось, поделитесь с друзьями

    « Реализация фонемного тождества в новой рифме (однофонемный повтор, повтор разрывного комплекса фонем)
    » Заключение

    Ответить